Часть текста отсутствует.

Мне только что приснилась Аргентина. Там был какой-то великий китайский повар, который специально к приезду русского гостя с большой важностью стал готовить борщ. Готовил-готовил, потом бежит ко мне и кричит: "Посмотри!" Подхожу к большой кастрюле. Там что-то такое очень мелко нарезанное плавает, и даже, по-моему, без свеклы. Он говорит: "Посмотри на свое отражение в борще. Ты его видишь?". Ну да, что-то такое вижу. Но с недоумением вопрашаю, зачем вообще этот весь сыр-бор. А он говорит: "А разве не так проверяется готовность борща?". А вы говорите "русская душа и европейский менталитет". Восточная философия поинтереснее будет.

Все-таки кто бы что не говорил, а мистика в нашем мире существует. Вот уже какую стирку у меня происходят таинственные исчезновения носков, а может быть, и еще чего из стираемого, просто по носкам это легче определить. Не может же их стереть в порошок. А вы говорите Бермудский треугольник. Мама сказала, что не надо ехать в Аргентину, потому что мы будем пролетать Бермудский треугольник. Но надо же посмотреть, как может быть такое, что у нас зима, а там лето, что оказывается существует не одна Персефона на всю планету, и, значит, и несколько Аидов, и Церберов, я думаю, царство Аида в Аргентине гораздо приятнее, и вход туда, возможно, как раз, через Бермудский треугольник. И говорят там, наверное, на испанском, и веселые мертвецы танцуют танго, а кто не танцует, тот пьет мате. Но, пожалуй, все же лучше на аргентинскую землю, чем под нее, а, может, еще лучше на Олимп. Тем более, что номерок у меня с Олимпа уже есть. Да, там именно так и написано: "ОЛИМП 276 бас". В любом случае, и там, и там, и даже в бассейне носки не нужны, и надо уже скорее линять, а то эти предметы одежды катастрофически быстро исчезают.

Мы с мамой сходили и проголосовали за КПРФ. Мы с мамой совсем не коммуннисты, просто нас попросила бабушка, та, которая фотомодель. Сейчас ей звонила и рассказала, что мы поставили галочку, а она мне рассказала, что заметила, что она не очень красиво улыбается, и хочет найти курсы, где этому учат. Еще она сказала, что у нее такие чудные духи из Новой зари, что когда она пришла делать ЭКГ, ей там врачиха сделала комплемент насчет этого запаха. Такая у меня бабушка Валя. Ее надо не только снимать, но и писать про нее романы.

Я устраиваю себе недели аргентинского кино, и отрывок выше - одно из приятных открытий. "Антена" Эстебана Сапира 2007 года. Здесь у людей похитили голоса, оставив им слова. Кажется, гениальный фильм.

Я твердо верю, что истинное качество чего-либо можно понять, только увеличив это чего-либо. Если оно при этом не пострадает, тогда - все - это истина. И увеличивать можно по-разному - по времени, по размерам, по составляющим и т.д. Смогла бы я смотреть этот фильм всю ночь напролет? Был бы спектакль Някрошюса так же прекрасен, будь он сыгран на сцене размером с Вильнюс? Будь кафе "Гоголь-моголь" в 20 тысяч раз больше, мы бы так же его любили? Так же жизнь бы нас радовала, если бы наше зрение стало видеть вещи хотя бы в два раза крупнее? Эта цитата, произнесенная 20 раз тебе в ухо так же тебя бы восхищала в двадцатый, как и в первый раз? Если я буду видеть каждую пору, каждый волосок, каждую морщину на нем, так же ли я буду к нему относится? Смогу ли я прожить с ним всю жизнь? Кажется, да. На самом деле нет. Но если хотя бы кажется, значит, все хорошо. Значит, это по-настоящему.

На борту Аталанты Жульет говорит, что под водой можно увидеть того, кого любишь. И он, когда она от него уходит, бросается в Сену (или куда там) с открытыми глазами, и видит там то, что должен увидеть.
А в Москве куда прыгать? Грязные речки и холодрыга, так что даже любить никого не хочется. Можно прыгнуть с моста со спасательными ремнями, но тогда ты увидишь промелькнувшую за секунду свою жизнь, а любовь можешь не успеть.
У Нацуми Сосэки один персонаж рассказывает историю о том, как удержался от прыжка с моста по зову возлюбленной из глубины реки. Но этот гений японской литературы здесь явно пародирует японскую любовь сводить счеты с жизнью.
Любовь - водное чувство, однозначно. Только  из-за нее девушки проливают целые моря и океаны слез, ну и мужчины, но, поменьше, они лужицами плачут.
А наверное в Москве можно увидать свою любовь в этих сегодняшних мелких каплях с неба.

Слушаю Окуджаву и не могу прекратить. Пишу про переделкинские дачи и думаю, ну нужно ли это кому-нибудь, если они все в основном идут по Большой Никитской так же, как и по подземному переходу, а как только попадают на Красную площадь, то сразу по команде открывают рот, снимают крышки объективов и давай. В Lonely Planet написано, что нельзя прощаться через порог и дарить два цветка, а еще надо делиться едой в поезде и если ты откажешься от выпивки, то сильно обидишь предлагающего. Вот и все таинства души русской нации.
А вчера я слушала "Лемондэй", и это хоть и не Окуджава, и в общем, по-честному, и не Заболоцкий, как некоторые пытаются сравнить, но они по-своему прекрасны, и дуэндэ, это странное испанское понятие, введенное в мою жизнь Машей, у них имеется и просто хлещет из них, особенно, конечно, из вокала. "Я нечаянно вместо борща приготовил суши" - моя любимая строчка, а "Тетя Марина" - моя любимая песня.

25 июля вечером на площади Пантеона было полно народу. Они пили, ели, курили, листали меню, сидя в ресторанчиках на открытом римском воздухе, они носились с подносами вокруг столиков, они сидели на ступенях фонтана, они наливали воду из него себе в бутылочки, они сидели у Пантеона, он был уже закрыт, и среди них наверное были счастливые, уже повидавшие его. У одного из кафе стоял оркестр, состоявший из скрипки, контрабаса, баяна и гитары. Они были просто одеты, веселый баянист был даже в домашних тапочках. Они играли классику, кажется, что-то на основе Моцарта, периодически полностью переходя на собственные импровизации, которые так свойственны итальянцам во всех видах искусства. Остальные люди на площади были временными – они пересекали ее вдоль и поперек, но в основном выходя с одной улочки, и, миновав площадь, проходя на другую, служащей ей продолжением. Мимо кафе, и совсем рядом с фонтаном, который возвышается прямо напротив Пантеона. Эти люди становились главными героями площади. Не потому что они просто проходили мимо. ( Read more... )

фото - im_foto 

Это висит на Чистопрудном бульваре. Идем мы как-то там с Лерой, ну, выставка, как всегда на этом бульваре, и тут, ба! на тебе!
Мне нравится эта фотография, но я никогда бы не подумала, что Мухин ее где-нибудь вывесит, все-таки ну что такого... два человека в поле...
И мы уже с Алексеем не вместе, а здесь, на фотокарточке, на веки вечные в обнимку, и тепло там у нас, и музыка, и лето, и мы такие молодые, еще моложе, чем сейчас, а казалось бы, куда еще... 
Так глядишь, не только моя бабушка, но и ее внучка может попасть в историю фотографии.

Ни к селу, ни к городу, но может быть у вас вдруг есть какая-нибудь работа для меня? Кажется, могла бы все, кроме грузчика и водителя. Просто не могу уже жить, не принося пользы обществу. За хоть какие-нибудь гроши, конечно.))

Есть у меня две бабушки, ну вообще даже три, так как дедушка после развода с бабушкой женился еще раз. Эти две бабушки от одного дедушки очень дружны, и даже фотографировались у фотографа Ловыгина вместе, о чем уже упоминалось в этом жж. Теперь одна из них, бабушка Валя, снялась для Ловыгина в клипе, который будет напонятно для кого, я вот хочу, чтобы для Геры Моралеса. А другая моя бабушка, по папиной линии, когда попробовала кофе, привезенный из Италии, сказала, что такой же вкус у кофе был до распада советского союза. Теперь пью я кофе по утрам, сваренный в моке, и представляю себя то в Италии, то в советском союзе. По настроению.
А еще... может быть вам кому-то нужны карликовые кролики? вот у знакомой родилось три карликовых кролика от карликовой крольчихи, и она хочет их безвозмездно отдать, но человеку надежному.

А сейчас я расскажу, что было вчера. Вчера было первое сентября. Вчера мы были в ГИТИСе. Боже мой, как я напилась. Я разговаривала на несуществующем языке, а еще Арсений пришел с другом Ариэлем, и я весь вечер была уверена, что он неаполитанец, и искренне не понимала, почему он говорит по-русски без акцента. Было весело.

Я ничего не понимаю в аргентинцах, в жизни, в том, что еще делает Кеслевский в своем синем фильме, кроме как наслаждается Бинош. Когда одна часть привуалирует и выделяется, это уже неполноценное искусство, это уже уродец получается, так мне кажется. Без хотя бы какой-то шаткой гармонии, равновесия и шагу ступить нельзя. А если твое произведение будет ползти, извиваться, тогда другой дело. В общем, польский джаз круче польского кинематографа, если такое можно сравнивать и если я, гражданка РФ, никогда не бывавшая в этой стране, могу судить. И наверное никогда и не побываю в Варшаве, а Польша, по-моему, относится к тем странам, которую любят больше рожденные в ней, чем побывавшие. А какова Россия? Ее, наверное, тоже больше любят русские, чем все другие, но их, кроме всего прочего, очень много, а еще, многие ненавидят, но все же некоторые иностранцы бредят ею, и я их видела живьем, вполне адекватные люди. А каково жить в той стране, в той деревне, которой можно восхищаться только за то, что первое, что ты помнишь - это она, ну где-то в Узбекистане, например... И сколько таких людей на Земле? Вот вроде гуманитарные науки - абстрактные, ээээ, нет, все на свете абстрактное, абсурдистан, так сказать, или я опять ничего не понимаю. А вот меня давно мучил вопрос, ну это даже не вопрос, а так, наблюдение, в "Уроке" у господина, жившего там, пожалуй, где мечтали бы жить иностранцы всех стран, Учитель сначала говорит Ученице, что нет ничего невозможного, а потом, когда она ему отвечает на вопрос сколько будет дважды два что-то неправильное, говорит, что это невозможно. А еще мне посвятили песню, она звучит где-то 200 секунд, а я радуюсь уже несчетное количество минут, и вот какая математика получается.

Горн остался в Италии, радовать Андрэа в Милане. Фотографии горниста идут в такой последовательности - Рим, Неаполь, Флоренция, Венеция. Все остальные фотографии хранятся здесь - http://www.facebook.com/album.php?aid=2029304&id=1014673850&saved#/album.php?aid=2029304&id=1014673850

Allora, что же я могу написать после всей увиденной Италии? Итальянцы обыкновенно ненавидят свою страну, а в тайне обожают, Берлускони тоже ненавидят, и, конечно, без всякий такйных обожаний. Они говорят PRONTO когда снимают трубку, и говорят долго, потому что они никогда никуда ни за что не торопятся, они целуют двумя поцелуями при встрече и прощании, и не понятно, традиция это такая или ты просто используешь удобный случай поцеловать человека, и у тебя есть две попытки. Потому что если что, вообще-то всегда можно протянуть руку, или просто сказать CIAO. Еще они, загорелые и вкормленные на жарком итальянском солнце каждый раз негодуют на столь жаркую погоду, и пытаются обмахиваться чем придется, чтобы смахнуть с себя это тепло, но при этом часто находятся в штанах, рубашке. А насчет штанов - это вообще. Я нигде не видела столько взрослых серьезных мужиков в красных штанах. И надо сказать, выглядит это удивительно стильно. Итальянцы в принципе появляются на итальнский свет с врожденнным чувством стиля, ну разумеется, потом некоторые его утрачивают, но это так, маленький процент. Еще они пьют кофе. Утром, вечером, днем, и каждый раз приготовленнной в этой маленькой моке, эта их волшебная турка, и только она может приготовить этот божественный напиток. Наверное поэтому порции такие маленькие, но крепчайшие. И они спокойно засыпают, выпив эту чашку этого столь бодрящего напитка. Они открытые, и часто рассказывают всю свою жизнь продавцу в магазине, а тот в свою очередь свою, и, мне кажется, по длительности это может продолжаться всю оставшуюся жизнь, или, если быть более реалистичной, до закрытия магазина, кстати, магазины, да и вообще все закрывается очень рано, и опять же, они к этому никак не привыкнут и с удивлением будут повторять "MMM, TUTTO CIUSO...". Но это так, мелкие вспомненные детали, а не складывается ли все из деталей? NON LO SO. Итальянцы прекрасны, Италия прекрасна.

О, Мадонна, Милан полон фриков. Они повсюду, и они выглядят дико и восхитительно, по отдельности и вместе. Это вообще какой то живой город, очень приспособленный, дышащий быстро, но размеренно. Готический собор чудо. Вчера мы были на озере Комо, а сегодня едем в Женову к морю. Андрэа просто душка, и его друзья тоже, и это очень смешно, они называют его по фамилии. "Джунти". Или просто более по дружески "Джунто". А эта фамилия значит, вообще, если перевести, "Приехали". Вот и приехали.

Segodnya - Desenzano del Garda, gorod s samym vkusnym morozennym, a vchera - dom bozestvennogo Gabriele d Annunzio s bronzovoi cherepahoi s nastoyaschim pancirem v stolovoi. Eta cherepaha zila v sadu u poeta, no k sozaleniu umerla ot obzorstva, i vot on velel otlit ee telco v bronze i razmestit na stole, chtoby gosti ne userdstvovali. Vse v dome konechno ze roskoshno, pafosno i mnogo, i, kak ya i predpolagala, prisutstvuut poshlye predstaviteli muranskogo stekla. No, mechta sbylas, teper izvestno v kakoi obstanovke GD tvoril svou zizn. V sadu ochen krasivo, i do sih por prohodyat spektakli, ne bog vest kakie (ya videla repeticiu, oh boze moi, escho ya videla odin spektakl v Verone, no ob etom luchshe i ne vspominat...). A Italia prektasna. Dobroe utro.

Da, ya v Verone, v etom mife o Romeo i Dzuliette, gde kucha ukazatelei po gorodu "Casa di Gulietta", a casa di Romeo ne tak razreklamirovana, konechno, ved tam net balcona, i potomu prishlos sprashivat u ploho slyshaschego veronskogo starika s balcona vtorogo etaza i balcon sei voobsche-to namnogo luchshe etogo znamenitogo, ispolzovannogo v filme Dzifirelli, s kotorogo vse eto i poshlo. I da, chto skazat, Verona prekrasna. Vchera my eli pastu s Andrea, i escho prishla ego podruga, srazu nachavshaya krichat s ulicy v okno "Romeo, perche tu sei Romeo", i ya ne znau, delaet ona tak kazdyi raz, tolko s Andrea ili so vsemi druziami, i v obschem ne hochu znat. Eto bylo belissimo.

пусть Мартин и все говорят, что Венеция уже не та, что былой Венеции уже нет. но пока мелкие венецианские рыбы будут переплывать стаями из канала в канал, пока крабы будут мокнуть на последней затопленной ступени, пока все белье, растянутое над всеми каналами не высохнет, пока музыка будет звучать из окон, пока будет узнаваем венецианскией акцент, Венеция будет самым красивым городом. она будет меняться, будет меняться состав туристов, меняться года на картах и путеводителях, будут появлться новые граффити, и может быть так даже лучше этой стене с этой нарисованной старухой красным. вот от былых Помпеев действительно ничего не осталось. а все равно. и ЭТО прекрасно...

Za to dolgoe vremya, cho ya ne pisala, uspelo mnogoe proizoiti v moem italyanskom vremeni, kotoroe techyot neskolko inache, hotya i otschityvaetsya ono po dedushinam chasam Polyot. Itak, posle Terni ya pobyvala v Perugia, malom srednevekovom gorode. V takom starom gorode kak i polozeno, est svoi leshiy, i to li on menya ne vslubil, to li naoborot, hotel osravit v svoem gorode, v obschem, on vodil menya krugami po gorodu, ya shla v raznyh napravleniyah i vozvraschalas na to ze samoe mesto drugimi ulicami, ya spotykalas i padala, no potom, kak raz kogda ne ozidala, on vyvodil menya v nuznye mesta ili daze te, o kotoryh ya i predstavit ne mogla, a v konce on sdelal nastoyaschuu buru nad gorodom, strashnyi veter unosil tarelki so stolikov kafe na otkrytom vozduhe, putal volosy italyanok i turisrok, a paren i devushka doigryvali predstavlenie so svoimi malenkimi perugianskimi kuklami, pohozimi na nih samih. I ya slyshala ne tolko raskaty groma no i smeh na vysokih notkah etogo leshego. I do sih por slyshu ego, sidya v drugom gorode Italii.
Potom byla Siena, so svoimi raskrashennymi fonaryami i do sih por sohranivshemsya iskusstvom upravlyat flagami, prekrasnymi cerkvyami i narisovannymi oknami, da, etoi ploschadyu i divnoi srednevekovostyu. Ya zila u marslik  i aunava  i eto bylo prekrasnym vremenem v prekrasnom meste. Edinstvo vremeni, edinstvo mesta, da, pravila teatra, a byli, kazetsya, i drugie edinstva, i eto tak priyatno.
Potom byla Florencia, da eta fraza Cyganova "A kogda ya byl vo Florencii" tak i rezet moi ushi denno i nochno v etom gorode, i ot ushei cherez mozg prohodit v rot i ya proisnosh ee pro sebya, a mozet byt i vsluh, i ulybaus. Florencia krasiva, izyskanna i ona pahnet navernoe bolshe vseh teh italianskih gorodov, kotorye ya uspela posetit. Iz kazdoi lavochki donositsya tot ili inoi zapah toskanskih sladoatei, pizzy, ovoschei, panin, masla, vina, ya idu mimo i vdyhau Florenciu. A esli posmotret na nebo, tam takie ze peristye oblaka, kak na kartinah Boticelli v Uficci. Ya zila u chudnoi Olgi, kotoraya izuchaet filosofiu i poputno pishet knigu, a escho vse vremya pyot etot kofe, etot kofe, v kotorom vsya Italia. Tak vot, i kvartira ee v centre samom, i okna vyhodyat na sobor, a est escho okno v kryshe, pod kotorym ya spala, zasypaya, smotrya v temnoe zarcoe florentiyskoe nebo. A esli vyglyanut na kryshu, opyat sobor, i drugie kryshi, i konechno vspominaesh Sankt-Peterburg.
Segodnya na poezde v Veneziu.

Teper ya v Terni, rovno v seredine Italii, v ee serdce, srednevekovom gorode, raspolagauschemsya v doline, okruzennyi zeleneuschimi goramimy. byli segodnya u samogo bolshogo vodopada v Evrope, proezzali zabroshennye doma, v kotoryh Roberto Beninni igret svoi spektakli. Umbria prekrasna, ee priroda, ee zapah, ee eda, kotoruu my segodnya otvedyvali v derevushke bliz Terni, v gorah, v dome roditelei Kamily. Takoi dushevnyi italianskiy obed, a escho oni vyraschivaut olivy i otdaut ih na maslo, gordyatsya im, i deistvitelno, eto olivkovoe maslo bylo bozestvennym! Escho u nih 11 koshek i odna sobaka. Takie u menya italianskie dela. Seichas otpravimsya v staryi gorod!

Сегодня первый день августа и мой последний в Риме. Когда утром я прогуливалась в парке Gianicolo, моя карта Рима порвалась на две части, ровно посередине, и по этим двум половинам стал перебегать муравей, как раз помещаясь на улицах своим тельцем. Начал свой путь он от Тибра, перешел реку по мосту Vittorio Emanuele, зашел в chiesu Nuova, потом к Пантеону и по del Corso к площади Венеции. Так и я в общем сумбурно шляюсь по Риму с такими же муравьями, и гуляю от вии к вии, от викола к виколу, от пьяцци к пьяцци, от дуома к дуому. Натыкаюсь на мимов, на остатки римской империи, на кафе, на церкви, на уличные сцены, но вообще, как это не грустно признавать, все больше на туристов. Правда, их скопления происходят больше на определенных участках. Особенно часто они идут за гидом в шапочке и с указкой,или неким ее подобием, поднятой высоко вверх, над всем Римом. И тогда мне вспоминается венерин волос, и на душе становится теплее, еще теплее, чем при римских сорока градусах. А гулять мне больше всего понравилось в районе театра Marcelic, все эти античные верченые улицы и переулки, ведущие друг к другу и друг от друга, наибеллейшие во всем городе, на мой взгляд. И завтра утром я все это покидаю, но мне не грустно, потому что туда, куда я направляюсь, античность, средневековость будет также, и будет наверное еще столько же тысчелетей, сколько уже прошло, но моя жизнь измеряется другими единицами, и потому надо спешить. Как муравей. Но с наслаждением.

такие дела я снова в риме и открываю все новое и новое в нем сегдня была в соборе святого петра и на форумах где коты и кошки поселились вместо древних римлян ну все паста стынет!